ik014

Подробный анализ книги А.Курпатова

«Счастье вашего ребенка» или «Руководство для Фрекен Бок»

После детального разбора книги Гиппенрейтер «Общаться с ребенком. Как?» мне по ассоциации стали припоминаться различные отрывки из книги Курпатова «Счастье вашего ребенка», которую я прочитала несколько лет назад. Теперь меня начали терзать смутные сомнения, что эти тезисы очень сходны с идеями, которые продвигает Гиппенрейтер.

Я перечитала эту книгу Курпатова, и мои сомнения подтвердились — в ней действительно содержится все то же самое: пропаганда вседозволенности и безнаказанности якобы во имя «счастья ребенка». Просто для внедрения этих постулатов Андрей Курпатов использовал другие психологические приемы, которые я в то время распознать не смогла.

Теперь я понимаю, как он этот фокус провернул. Сначала Курпатов выпустил книгу «Триумф гадкого утенка», в которой описал ужасных родителей (ну, просто звери! моральные садисты!). Как психотерапевту с некоторой практикой ему нетрудно было выбрать среди жалоб пациентов наиболее часто встречающиеся и подобрать на эту тему истории из жизни пострашнее, ведь читателей нужно было хорошенько напугать. И хотя родители в этих историях патологически жестоки, все равно каждый читатель может перенести какие-то обиды на себя, что-то из этого обязательно было и в его детстве, пусть даже в гораздо меньшей степени.

15

После этого как продолжение Курпатов выпустил книгу для родителей о маленьких детях (о дошкольниках), которые в этом возрасте все без исключения милые, как ангелочки. И на таких примерах после страшной первой книжки уже нетрудно было убедить родителей, что с детишками, ради их счастья и психического здоровья нужно как с хрустальными вазами — «нежнее, еще нежнее».

Предисловие к книге «Счастье вашего ребенка»:

 

"Четыре года назад я написал книгу «Триумф гадкого утенка» — книгу о том, какие психологические проблемы мы с вами вынесли из нашего детства. Это ведь именно в нем, в нашем детстве, источник тех внутренних конфликтов и комплексов, которые затем мучают нас всю жизнь. Все оттуда, все это корнями где-то там — в детстве, отрочестве, юности. Но, в целом, «Триумф» не отличался ни обилием советов, как у нас любят, ни наличием каких-то конкретных рекомендаций — «пойди туда, сделай то». Эта книга, скорее, стала неким размышлением, важным для осознания и, может быть, даже покаяния.

В самом начале «Триумф гадкого утенка» я начал с предупреждения, адресованного читателю: «Пожалуйста, читайте эту книгу как «дети»». То есть, я просил своего читателя, читая книгу, вставать на место ребенка. Здесь же, в «Руководстве для Фрекен Бок», я буду просить вас поступить прямо противоположным образом. Я буду просить вас читать эту книгу так, словно бы вы сами никогда не были детьми. Ну, наверное, это странная просьба, поэтому я вынужден пояснить свое пожелание.

Дело в том, что наша память — великая обманщица. Она постоянно переписывает наше прошлое. И в этом нет ничего странного, поскольку мы сами меняемся, а то, какие мы, определяет то, как мы воспринимаем окружающую нас действительность, включая и наши собственные воспоминания. Иными словами, наша память постоянно перекрашивает, переписывает, переделывает, меняет наше прошлое.

Нам только кажется, что мы помним, что там было в этих наших «тех» годах. Тем более, если речь идет о трехлетнем возрасте или даже десятилетнем, когда мозг ребенка еще продолжает расти и качественно меняться. Да, вполне возможно, мы «в эти годы» уже картошку на колхозных полях собирали, а наш «оболтус» только и знает, что за компьютером сидеть. Но мы же не помним, с каким настроением и внутренней мотивацией мы собирали эту картошку, а это-то и важно! Вполне возможно, что, если бы нас не загнали тогда на это колхозное поле строгим родительским наставлением и коммунистической идеологией и был бы у нас тогда компьютер с приставкой, мы были бы «ничем не лучше» нашего «оболтуса». И на это надо делать скидку".

Другими словами, все это «было давно и неправда», поэтому «даю установку все забыть и слушать только меня.

"В общем, возвращаясь к своей просьбе, я хочу сказать: пожалуйста, читайте эту книгу так, словно бы у вас не было детства, как будто ваш ребенок — это не «маленький вы» двумя-тремя десятилетиями позже, а совершенно неведомое вам существо с другой планеты — гуманоид. Поверьте, если реализовать такой подход в процессе воспитания ребенка, вы — как родители — будете куда более успешны. Впрочем, пока вам придется просто поверить мне на слово, хотя очень скоро, я надеюсь, все в этом убедятся. А пока просто на слово, ладно?.. Спасибо!"

Таким образом психолог Курпатов убеждает нас, что нет смысла обращаться к своему собственному жизненному опыту (и опыту наших родителей), чтобы мы перестали на этот опыт опираться в затруднительных случаях, тогда его легче подменить разработками западных (еврейских) психологов и психотерапевтов (А.Адлера,З.Фрейда, А.Маслоу, Э.Фромма и далее по списку), на которые любит ссылаться А.Курпатов.

Теперь я припоминаю, что когда я впервые читала эту книгу, у меня было некоторое удивление, что с ребенком, оказывается, нужно обращаться так осторожно, словно он… как карточный домик: чуть тронешь — развалится! Но тогда автор еще был у меня в авторитете, поэтому я решила, как он и просил, поверить ему на слово: «Он же психотерапевт, он лучше знает!» Зато теперь я могу поделиться своим опытом (что получилось), и своими размышлениями по этому поводу.

Сразу скажу, опыт плачевный. Плевелы, посеянные врагом, дают свои всходы, и теперь приходится прилагать немало усилий, чтобы их искоренить. Но оказалось, что это не так просто, поскольку дело не только в испорченности моего ребенка, но и в «испорченности» моего сознания. Только теперь я понимаю, что мое либеральное отношение к детям, к воспитанию — именно от него, от Курпатова — сидит в подсознании, и теперь очень трудно избавиться. Чтобы начать правильно воспитывать ребенка, недостаточно просто выбросить из дома все книжки Курпатова. Нет, эти книжки уже прочитаны, хорошо мной усвоены, и теперь мне необходимо проделать над собой большую работу: пересматривать критически, переосмысливать все те вещи, которые я под влиянием книг делала (позволяла детям) так часто, что перестала задумываться «а правильно ли я делаю?». Теперь мне приходится заниматься рефлексией, анализом своих реакций на поступки детей и менять уже сложившиеся привычки.

Кстати, родителям, которые увлекались Гиппенрейтер и хотели бы вернуться к нормальному стилю воспитания, необходимо проделать над собой аналогичную работу, поскольку установки нейро-лингвистического программирования, уже внедренные подсознание, сами собой не уйдут.

АНАЛИЗ ТЕКСТА КНИГИ

"Как мы можем сказать сами себе, что какое-то наше действие «хорошее» или «плохое»? Как можем мы сами решить, что сделали что-то «доброе» или «злое»? Нет, мы не можем это сделать самостоятельно, для этого нам необходима некая выданная нам «извне» шкала оценки. Чтобы понять себя, мы должны научиться соизмерять себя с другими, но в результате мы, в каком-то смысле, перестаем быть сами собой".

Относительность добра и зла — это масонские идеи. Именно их здесь Курпатов и декларирует, отметая существование вечных ценностей, Христианских заповедей. Таким образом под видом права «быть самим собой» этим авторитетным психологом выдается банальное право на грех.

"А вот эти бесконечные поиски «смысла жизни» или «поиски любви»? А это странное ощущение опустошенности, когда тебе двадцать и вроде бы вся жизнь впереди, а ничего не хочется, ничего не грезится, ничего не получается и все из рук валится? А эти тридцать или сорок лет, когда хочется чего-то такого «неземного», а на ум приходит только новая машина или шесть соток в ближайшем Подмосковье? А эти пятьдесят или шестьдесят лет, когда, вроде бы, большая часть жизни прожита, а ничего правильного, нужного, «того, что надо», не сделано? И главное — непонятно, что нужно-то вообще, что главное? Самореализация была-была, а не случилась. Не есть ли это результат того «невинного» отлучения ребенка от его собственного желания через его формализацию, заворачивание в фантик слова?"

Все, что автор здесь перечисляет, — это всего лишь бездуховность — неизбежное следствие безбожия. В таком мире, не зная Бога, я прожила большую часть своей жизни, поэтому все эти состояния мне хорошо знакомы.

"Мы недостаточно хорошо понимаем, насколько серьезная это вещь — воспитание. Нам кажется, что воспитание — это формирование у ребенка хороших манер, обучение его правилам поведения в обществе, его образование. Но на самом деле, это дело второе, если не десятое. Первое же и самое главное — это то, как мы учим нашего ребенка относиться к самому себе. Если он живет в среде, которая постоянно оценивает его как неумного, некрасивого, бездарного, завистливого, агрессивного, плаксу и так далее, — то поверьте, он именно таким и становится.

Наше позитивное, внимательное, доброжелательное, сочувствующее, заинтересованное отношение к ребенку должно, во-первых, идти «изнутри», а во-вторых обязательно показываться «наружу», демонстрироваться, проявляться. Если мы так чувствуем, но не показываем этого, ребенок и не заметит".

До Советской эпохи, т.е. до внедрения в нашу жизнь масонских принципов, наша страна была Православной, и слово «образование» тогда означало такое воспитание человека, созданного по образу и подобию Божию, чтобы он в итоге максимально приблизился к этому образу. И тогда на первом и самом главном месте стояло не то, как ребенок относится к самому себе (если это главное, то при таком подходе вырастает «пуп земли»), а то, как он относится к Богу, к Божественному учению и к окружающим людям.

Как ни парадоксально, но при таком подходе вырастали совершенно здоровые в психическом плане люди, которые создавали крепкие семьи, а всякие психические заболевания, включая гомосексуализм, алкоголизм и прочие зависимости процветали только в ученом высшем обществе, увлекавшемся атеистической западной философией. Кстати, вы заметили такой парадокс, что большинство либералов почему-то как раз такие, как описывает Курпатов: неумные, некрасивые, бездарные, завистливые, агрессивные и постоянно ноют?

"Если на ребенка не кричат, если его не понукают надо и не надо, если за каждым его поступком видят истинную причину, а не очередной повод для наказания и унижений, то и сам ребенок начинает так к себе относиться.

Учить ребенка нотациями бессмысленно. Наша позиция «старших» его травмирует и унижает, а потому он постоянно хочет матча-реванша".

То же самое было у Гиппенрейтер, только другими словами: «Не следует занимать позицию над ребенком; дети к ней очень чувствительны, и против нее восстают все живые силы их души»!

"Если мы хотим найти общий язык с нашим ребенком, мы должны создать такие условия, когда он захочет быть с нами, прислушиваться к нам, верить нам, учиться у нас.

Важно не то, что мы говорим, а то, как мы это делаем. Можно двести раз сказать ребенку, что мы его любим, и не сделать ничего, чтобы он поверил этим нашим словам. Говорить нужно, но одних слов недостаточно. Для ребенка — реальные дела, события, поступки, фактические реакции родителей — это правда. А слова… Ну, что слова? Поговорили и разошлись.

Самые важные эмоции — это эмоции радости, горя, страха, интереса и гнева. И в зависимости от того, какие эмоции мы поощряем и одобряем у своего ребенка, а какие его эмоции мы, напротив, по возможности, прерываем, зависит то, какие привычки эмоционального реагирования сформируются у него на всю его будущую жизнь. Если мы будем поощрять у нашего ребенка эмоции радости, интереса и блокировать эмоции страха, горя, гнева — это позволит нам воспитать любопытного и жизнерадостного человека, не страдающего приступами страха или гнева, а также длительными эпизодами страдания и горя.

Бороться со страданием — это важно, но нельзя забывать и о том, что свято место пусто не бывает. Недостаточно просто «убрать» страдание, важно, чтобы его место заняла другая эмоция, а именно эмоция радости, а проще говоря — чувство счастья.
Мне кажется, что нужна обстоятельность (она вправду нужна), но мы должны помнить, что» кроме серьезной части воспитания, есть еще и счастливая часть. И хотя мы несем ответственность за ребенка, это не значит, что мы должны пребывать в состоянии постоянного ужаса. На нас лежит ответственность за то, чтобы он чувствовал себя счастливым, что возможно только в том случае, когда мы сами воспринимаем процесс его воспитания как счастье.

Пусть ребенок учится радоваться, смеяться, получать удовольствие от жизни. Это крайне важно!
Хорошее настроение ребенка — это не случайность и не следствие счастливой конфигурации звезд на небе. Хорошее настроение ребенка — это наша задача, это то, чем мы — родители, воспитатели — должны заниматься неустанно".

Какие прекрасные слова! Прямо за душу берут! С каким энтузиазмом мы с мужем бросились тренировать у нашего обожаемого первенца эмоцию радости!

Эффект получился обратным — у ребенка натренировались только эгоизм и потребленчество, и его запросы с годами только росли. В старшем ребенке вдруг стало проявляться столько неуважения, начались такие капризы и постоянное нытье, что нам с мужем теперь приходится закручивать гайки все туже и туже.

Казалось бы, мы все силы свои положили на то, чтобы ребенок был счастлив. Из кожи вон лезли! Нет, мы не слишком-то баловали его: не заваливали сладостями, не покупали развращающих игрушек, не позволяли смотреть сатанинские Диснеевские мультики. Мы старались контролировать, что он смотрит, на игрушки не скупились, но выбирали их очень тщательно; сладости позволяли хоть и каждый день, но в меру. Мы учили его быть доброжелательным, общительным, водили его в гости к друзьям и приглашали его друзей к себе. Мы стремились заполнить его досуг интересными и полезными занятиями: совместными прогулками, чтением сказок, посещением игровых площадок, спортивными секциями. Я научила его ездить на 2-колесном велосипеде, поощряла его отважное освоение турников, коньков и т.п., я терпеливо готовила его к школе (научила читать и считать). Я была уверена, что мы — образцовые родители!

Но эффект получился обратный: чем больше мы боролись за счастье нашего ребенка, тем больше он становился недоволен жизнью, тем больше он ныл, как ему скучно. Я была поражена и пыталась понять от чего это? От пресыщенности? Похоже, мы перекормили его «эмоцией радости», он все воспринимает как должное, не испытывает к нам никакой благодарности. А ведь это еще дошкольник, что же будет в подростковом возрасте!

"К сожалению, по части эмоционального воспитания родители, как правило, допускают массу грубейших ошибок.
Не понимая важности эмоции интереса, они прерывают его естественное желание знакомиться с чем-то новым, испытывать неизвестные ему доселе возможности ситуации, свойства предметов — «Куда лезешь? Перестань немедленно!» Не понимая гигантского значения эмоции радости, родители не подкрепляют своим позитивным отношением периоды детского веселья. Не понимая, насколько это важно — не провоцировать гнев ребенка, они делают все возможное и невозможное, чтобы вогнать его в состояние недовольства и раздраженности".

Как заставить ребенка убрать свои игрушки, если это приводит его в состояние недовольства и раздраженности? Как заставить его мыть посуду или пол, если этим тренируется его эмоция гнева? Никак. Поэтому я всегда предпочитала быстренько сделать это сама, мне ведь не трудно. Таким образом у нашего ребенка не было никаких домашних обязанностей.

"Помню, как молодой папа жаловался мне, что его восьмимесячная дочь постоянно с усилием тянет его за волосы: «Я ей говорю — «Мне больно!» А она еще сильнее рвет, представляете?!» Признаюсь, мне потребовалось немало усилий, чтобы объяснить молодому отцу, что, во-первых, ребенок не понимает его инструкций, а во-вторых, он осуществляет очень важное в своей жизни дело. В частности, он узнает: то, что на первый взгляд кажется однородным, в действительности может состоять из отдельных частей. «А книги она почему рвет?!» — продолжал выражать свое недовольство молодой человек. «Просто потому, что это удивительная вещь: во-первых, это игра с объемами — страница кажется плоской, а если ее смять, она обретает объем, а во-вторых, это очень важный опыт — увидеть, что нечто тебе подконтрольно, слушается твоих рук».

Папа смотрел на меня недоуменно: «Так что, все ей позволять? Что же из нее вырастет?!» Ну, что я мог на это ответить? Если папа потерпит и даст дочери поиграть с его волосами, что, право, совершенно не сложно, у него вырастет любознательный и активный ребенок, готовый всегда выйти на контакт со своими родителями. За такое и всех волос, на мой взгляд, не жалко! Если же папа будет подавлять интерес ребенка, то получит на выходе в лице своего ребенка обратный результат — пассивного, замкнутого и скучного человека. А книги, если они тебе дороги, всегда ведь можно убрать, предоставив ребенку те «полиграфические издания», которые, учитывая их содержательное наполнение, все равно рано или поздно отправятся на помойку".

Я честно пыталась сохранить в своем старшем ребенке любознательность и активность. С волосами, правда, не вышло: малыш как выхватит пару прядок, да как потянет изо всей силы — нет, это терпеть невозможно! Но даже когда кричишь от боли и пытаешься выдрать у ребенка из кулачков свои волосы, он воспринимает это как веселую игру: он весело смеется и повторяет это снова и снова. А как иначе, если его не ругают и не требуют прекратить по причине того, что «ребенок не понимает моих инструкций»? В общем, у меня терпеть не получилось, и мне бы очень хотелось, чтобы Андрей Курпатов показал нам всем мастер-класс, как это делать.

Только теперь поняла, что хотя и нельзя ни от кого требовать к себе уважения и любви, но от своих детей необходимо требовать уважительного обращения. Дерганье за волосы — это первая ступенька (младенческий уровень). С возрастом это начинает проявляться в другом: как ребенок с нами разговаривает (капризным тоном, будто все ему должны), как при этом сидит (развалясь), как смотрит (насупившись) и чего требует (все больше и больше).

С книжками у нас тоже нехорошо получилось. Ведь ребенок не просто рвет эти ненужные книжки — он выдранные кусочки сразу себе в рот запихивает и проглатывает! Я их неоднократно у ребенка в какашках замечала. Думала, пару раз попробует, удовлетворит свой исследовательский интерес и перестанет. Но нет, продолжает! Кстати, какие полиграфические издания у нас чаще всего отправляются на помойку? Газетные, конечно, т.е. содержащие ядовитые вещества — ртуть и свинец.

Пока я собирала материал для этой статьи, обнаружила, что теперь существуют и культивируются два прямо противоположных отношения к книге:

УСТАРЕВШЕЕ

Книга — источник знаний,
относиться к книгам нужно очень бережно.

ИННОВАЦИОННОЕ

«Разрушение — это вовсе не уничтожение творений, наоборот —
это и есть творчество, которому ребенка необходимо обучать».
Казалось бы, чему тут обучать? Как говорится, ломать — не строить!
Для сомневающихся современные психологи объясняют по-научному.


Здесь мы видим пример манипуляции сознанием: сначала родителям предлагают вносить в сознание ребенка путаницу («какие-то книги можно рвать, а какие-то нельзя»), а далее идет оговорка: если при этом возникнут проблемы (а при таком подходе они обязательно возникнут), то это «просто у ребенка кризис, а родителям нужно к психологу».

"Если родитель не может определиться с приоритетом — это катастрофа! Мы обязательно должны решить, причем, раз и навсегда: что для нас важнее — разбитая ваза или счастливый ребенок, разорванная книга или счастливый ребенок, порванный и испачканный «парадно-выходной» костюм или счастливый ребенок, испорченный телефон или счастливый ребенок, недовольство посторонних вам людей или ваш личный счастливый ребенок? Проще говоря: те самые «пустяки, дело житейское» и «наживное» или психическое здоровье вашего ребенка?"

Не этот ли подход к воспитанию заставляет родителей на Западе держать своих детей прикованными к коляскам, чтобы они не лезли разбрасывать в магазине товары? В России я ни разу не видела ни одного ребенка, который бы лез разбрасывать вещи в общественных местах — у нас дети понимают что это нельзя. Пока еще понимают. А если кто-то не понимает, я думаю, родители быстро приведут такого ребенка в чувство — на это Российские родители пока еще тоже способны. Хотя под воздействием таких книг ситуация год от года безусловно меняется в худшую сторону.

А эта установка не принимать во внимание недовольство посторонних людей? Вроде бы, она избавляет родителей от страхов и дает им свободу, но при этом обязательно появляются противоположные страхи. Я часто замечаю за собой, что не решаюсь сделать замечание курящим, матюкающимся, мусорящим и смачно отхаркивающимся прямо на пластиковое покрытие детской площадки школьникам, несмотря на то, что рядом нет их родителей.

Помню девочку лет 12, которая в компании таких же подростков достала пачку сигарет и закурила. Она заметила, что я смотрю на нее, и, чуть улыбнувшись, демонстративно затянулась, глядя прямо на меня. Девочка явно понимала, что я не посмею сделать ей замечание — она уже привыкла к безразличию взрослых. И я тогда действительно поспешила уйти, чтобы не провоцировать ее на что-то худшее.

Теперь же я понимаю, что я тогда просто трусливо сбежала с поля боя. Мне нужно было рассказать этой дурочке, что на ее понтах наживаются владельцы табачных фабрик: они рекламируют, как это круто, и получают деньги, а она старательно давится тошнотворным дымом и получает желтые зубы и отвратительный запах изо рта.

Современные психологи дают нам ложные установки, что ответственные родители — это те родители, которые никому не позволяют ругать своих детей. В действительности же ответственные родители — это те, которые имеют смелость сделать замечание даже совершенно постороннему ребенку, если он безобразничает. И даже в том случае, если рядом находится его родитель, который никак на это не реагирует. Потому что такие по-настоящему ответственные родители заботятся о воспитании общества, в котором когда-нибудь придется жить его собственному ребенку. Печальные плоды иного подхода мы уже видим на Западе.

"Если вы говорите себе: «Мне важно, чтобы мой ребенок рос и развивался нормально, а главное — чувствовал себя счастливым человеком», то вы перестаете переживать из-за всяких «неприятных» мелочей, которых в процессе воспитания вашего ребенка, конечно, будет с избытком. Вы, в каком-то смысле, сразу принимаете на баланс весь объем возможных будущих убытков, которые связаны с его активной жизнедеятельностью, и перестаете тревожиться на этот счет".

Помню, в разговоре с одним человеком я как-то начала толкать ему Курпатовские идеи. Но мой собеседник только отмахнулся: «Ребенок должен знать слово «нельзя», потому что вокруг него много опасных вещей — ножницы, иголки… И чем старше ребенок, тем больше опасностей». Разговор на этом закончился, но я удивилась про себя: «Действительно, у Курпатова про это ничего не было».

"И я уже не говорю о том, что происходит с ребенком, когда эти наши отрицательные эмоции обращены непосредственно на него! Ведь тут что получается? Если мама рассержена на ребенка, то угроза исходит непосредственно от того человека, который должен, по идее, гарантировать ребенку безопасность. Это как заговор в службе охраны… Приятного, прямо скажем, мало. Разочарование в ребенке, которое мама вольно или невольно ему демонстрирует, свидетельствует о его неполноценности, а отсюда у него появляется страх, что от него откажутся, не будут его защищать.

Мамочка переживает из-за того, что она «плохая мама», и тем самым транслирует ребенку, что «все плохо». А у ребенка же нет других способов оценить реальность, кроме как через значимых для него взрослых. Они для него — окно в мир. И вот за этим окном «тучи ходят хмуро»… Жить становится невыносимо тяжело и даже страшно. Отсюда поведение, которое, как говорят родители в таких случаях, — «ни в какие ворота не лезет», и взаимный стресс идет на новый виток".

Теперь я часто ловлю себя на том, что когда младший ребенок хочет засунуть в рот свои ботинки, я смотрю на это с ужасом, но не смею запретить. Я только смотрю и надеюсь, что малыш не будет облизывать самые грязные места. И если все-таки будет, то надо как-нибудь осторожно отстранить именно это место, лишь бы не уничтожить в нем столь важные «любознательность и активность», лишь бы не вызвать в нем эмоции страдания и гнева, и лишь бы не продемонстрировать ему, что от меня исходит какая-то угроза. Даже мой старший ребенок и то действует решительнее: «А-а-а, ботинки грязные!» — и без рассуждений вырывает их у малыша.

"Кстати, надо сказать, что наказание за проявление страдания — это основной способ воспитания мальчиков. Их высмеивают, если они плачут, просят о помощи или защите, а то и прямо оскорбляют, наказывают за такое «девчоночье» поведение. Став взрослыми, такие «мальчики», как правило, не чувствительны к чужому горю и не могут выразить свои собственные эмоции.

Именно этот тип отношения к детскому страданию родители чаще всего применяют к девочкам. И надо признать, что таким образом они поощряют их страдание. Расплакавшуюся девочку берут на руки, начинают ее успокаивать, задабривать и веселить. Кажется, что такое поведение логично, но в результате подобного воспитания у девочки формируется привычка реагировать на жизненные трудности реакциями страдания и горя".

Теперь мне так часто встречаются подобные советы по воспитанию, выходят какие-то книги с названиями типа «Нежные мальчики, сильные девочки», что теперь, сличая это с западным опытом, я понимаю, что с помощью подобной литературы в подрастающих поколениях просто-напросто стирают гендерные различия, чтобы женщины превратились в мужичек, а мужчины обабились.

"По результатам своих многочисленных исследований в области детской психологии, которые последовали за изучением механизмов депрессии и счастья, Мартин Селигман (по совместительству автор множества книг по воспитанию детей) сформулировал три главные родительские заповеди".

Как гласит Википедия, Мартин Селигман – продолжатель и развиватель идей Карла Роджерса. Это подтверждает мое предположение, что Курпатов и Гиппенрейтер продвигают у нас в России одно и то же учение.

"Первая заповедь: «Позитивные эмоции увеличивают и развивают интеллектуальный, социальный и физический потенциал ребенка, необходимый ему во взрослой жизни». Многочисленные исследования, проведенные Мартином Селигманом и его сотрудниками, показали: позитивный настрой помогает человеку адаптироваться в коллективе. Дело в том, что, когда мы излучаем «позитифф», окружающие люди проявляют к нам большую симпатию, а вероятность того, что мы установим с ними дружеские, любовные или другие отношения, существенно повышается. Кроме того, позитивные эмоции раскрепощают человека, он становится внутренне свободнее, терпимее, более открытым для новых идей и впечатлений, а также использует творческий подход к решению разного рода проблем. Негативные эмоции, напротив, действуют как ограничители".

"Вторая заповедь: «Расширяйте и пополняйте позитивные эмоции своего ребенка, запуская «восходящую спираль» позитивных эмоций».

Третья заповедь: «К положительным эмоциям ребенка нужно относиться не менее серьезно, чем к отрицательным, и воспринимать его достоинства следует не менее серьезно, чем недостатки»".

Ну, здесь просто добавляется «авторитетных мнений» и исследований, чтобы подкрепить тезис о важности «эмоции радости».

"Главная часть детских страхов формируется родителями целенаправленно. Признаемся себе в этом честно: нам кажется, что мы вполне можем, время от времени и при определенных обстоятельствах, припугивать нашего ребенка. Ну, в педагогических целях, разумеется…

«Плохая мать», «плохой отец» — это ужасные ужасы хороших родителей. Чем лучше родитель, тем больше он боится, что он окажется «плохим». А когда возникает этот нелепый и, прямо скажем, идиотический страх, родители начинают делать все возможные глупости. И первая глупость в этом ряду — запугать своего ребенка. Причем, даже неважно чем. Родители, которые побестолковей, пугают ребенка тем, что они с ним что-то сделают — отдадут его куда-нибудь или накажут. Те, что чуть сообразительнее, но тоже не семи пядей во лбу, пугают ребенка тем, что с ним что-то не так, что он дураком вырастет, например, или что все будут плевать на него с высокой колокольни, что он неумеха, растяпа, что он ни с чем не справится".

Это все в точности Гиппенрейтеровские идеи: «ребенка нужно не воспитывать, а растить», только Курпатов нас еще и припугивает: «Нельзя сообщать ему о негативных последствиях его плохого поведения, иначе он вырастет невротиком».

"Этот скорбный и безумный список можно, к сожалению, продолжать до бесконечности… А ребенок верит. На сознательном уровне, он, скорее всего, и не согласится, и не поверит. Но родители общаются не с сознанием ребенка, а с его подсознанием — слишком сильна наша связь. И потому зерно сомнения, зерно неуверенности, зерно беззащитности все равно попадет в головушку нашего малыша, а потом мы будем иметь все, чего иметь совсем не хотелось бы. Так свою неуверенность и чувство собственной несостоятельности мы благополучно передаем своим детям «по наследству». Надо ли объяснять, что неуверенность в себе и чувство собственной несостоятельности — это и есть страх? Надеюсь, не надо. Это вполне очевидно — страх, и ничего больше.

Альфред Адлер считал, что, поскольку ребенок длительное время остается зависимым от родителей, у него формируется целый комплекс таких ощущении, которые заставляют его чувствовать себя «неполноценным» — маленьким, слабым, ко многому не способным. И эта «неполноценность», точнее — желание как-то от нее избавиться, как считал А. Адлер, и определяет всю дальнейшую жизнь каждого человека. «Человек, — как говаривал Максим Горький, — это звучит гордо», а потому он — человек — никогда не смиряется с собственной «неполноценностью». Чувствуя эту свою мнимую «неполноценность», он всю жизнь, назло врагам, старается ее преодолеть".

Попытка вырастить человека без страха — это всего лишь философия безбожия. В Православии Святые Отцы уделяют огромное значение страху Божьему, как обязательному для спасения души. Человек должен жить в страхе Божьем. А вот страх перед чем-либо кроме Бога – это признак внутренней несвободы и несовершенства.
А.Адлер и М.Горький (тоже, кстати, еврей) говорят здесь о сатанинской гордости, о безумном желании быть выше Бога и не смиряться перед своим Творцом.

"Почему я сейчас об этом вспомнил? Потому что степень уверенности или неуверенности наших детей в самих себе (этот самый пресловутый «комплекс неполноценности») формируется у них при нашем непосредственном участии. Если мы считаем возможным воспитывать своих детей через унижение и запугивание, этот комплекс разрастается. А потому, рано или поздно, наш ребенок, вошедший в силу, проявит свою волю к власти и свергнет родителя, то есть нас с вами. Пусть и не в прямом смысле этого слова «свергнет», но тут ведь достаточно и психологического свержения. Он расправится с родительским авторитетом не задумываясь, послав нас, как глубокомысленно поется в одной песенке, на небо за звездочкой.

Потом мы удивляемся, что наши дети как-то не очень хорошо себя ведут, проявляют всяческую непорядочность, а еще всеми силами хотят быть круче тучи. А какими прикажете им еще быть?"

"Как там говорили на Руси-матушке? «Не пеняй на зеркало…» Вот-вот. Желание ребенка доказать нам свою исключительность, его эпатаж, конфликтность, подростковый негативизм, наигранное высокомерие, дискредитация родительского авторитета — все это результат нашего отношения к ребенку. Мы его, вольно или невольно, унижали, запугивали, и он такое мнение о себе составил, что он «недоделок».

Если я демонстрирую своей дочери силу, я таким образом, во-первых, дискредитирую себя, во-вторых, заставляю ее чувствовать себя неполноценной, а в-третьих, возбуждаю в ней внутреннее сопротивление, т. е. закладываю такую мину в фундамент наших будущих отношений, что лучше о перспективах этих отношений даже и не думать.

Не запугивая ребенка, когда он делает что-то неправильно, но поддерживая его всякий раз, когда он делает что-то правильно и хорошо, можно достичь потрясающих результатов".

Это теоретические выкладки, а на практике получилось наоборот: у строгих родителей я вижу почтительных и послушных детей, а у меня?! Неуважение во всем: постоянно влезает в разговор старших, перебивает. Просто стыдно перед людьми!

"Например, Сонечка уже прекрасно знает, что есть ее вещи и есть чужие, но она всегда делится с окружающими тем, что у нее есть. Почему она это делает, хотя должна была бы, по логике вещей, демонстрировать в свои три года апогей собственнического инстинкта? Потому как каждый раз, когда она делала что-то, что, в принципе, должно улучшить ее отношения с окружающими (например, делилась фруктами), она получала обильное положительное подкрепление в виде реакции взрослых: «Какой у нас растет добрый и внимательный ребенок!» Это мы кричим все хором и никогда не скупимся. И ей нравится, и она хочет соответствовать этому гордому, но пока не очень понятному ей званию — «добрый и внимательный».

А ведь можно было поступить и по-другому: например, сказать ребенку, что если он не будет делиться с окружающими, то с ним никто не будет дружить. Даже если ребенок это и поймет, … он не станет от этого ни добрее, ни лучше. Но зато теперь он будет постоянно неуверен в себе, и, рано или поздно, мы обнаружим его на консультации у психотерапевта — несчастного, растерянного, не знающего, как ему правильно строить отношения с другими людьми".

Странно, что Курпатов предлагает культивировать в ребенке только тщеславие. Почему не сочувствие? Эмпатию? Например, так: «Вот, ты поделился, и ему тоже стало радостно. Вдвоем ведь веселее радоваться, правда?»

Но здесь есть и еще одна скрытая мина. Какие окружающие люди у трехлетнего ребенка? Это еще не тот возраст, когда появляются лучшие друзья, которые приходят к тебе домой. А во время игры на улице, например, в песочнице не делятся фруктами, потому что ручки грязные. Вот и получается, что в основном окружающие 3-летнего ребенка люди – это его родители. И как же тут воспитывать в ребенке щедрость? На родителях?

Помню, как меня удивило замечание Ирины Медведевой, что спрашивать у своего ребенка какую часть пряника можно съесть – для родителей неестественно. После этого у нас произошел маленький инцидент: ребенку купили киндер-сюрприз, и папа попросил дать ему кусочек попробовать. После долгих уговоров ребенок снисходительно согласился выделить ему малюсенький кусочек. Его препирания с отцом выглядели отвратительно, и вместо уже привычных ему похвал в щедрости он вдруг услышал от меня, что это не он с папой, а папа с нами делится — все, что мы покупаем, куплено на заработанные папой деньги. И, если папа не захочет, то никаких киндер-сюрпризов не будет вообще.

У ребенка на лице было написано полное изумление. Похоже, такая простая мысль (что это не он делится, а с ним делятся) никогда не приходила ему в голову. Мы думали, что учим ребенка щедрости, а оказалось, что учим его наглости по отношению к родителям.

"Последнее, о чем нужно обязательно сказать, если речь зашла о воспитании в нашем ребенке чувства страха, — это о шантаже. Самое ужасное, что только мы, то есть — родители, можем сделать, — это использовать счастье как средство шантажа в отношении собственного ребенка. Возьмите себе за правило: ребенка нельзя шантажировать счастьем. Но мы, к сожалению, делаем это слишком часто и, как правило, даже не задумываемся ни о том, что мы, собственно, делаем, ни о последствиях этих наших действий. Подобные фразы стали для нас нормой — «Если ты не будешь меня слушаться, я не пущу тебя гулять», «Если ты сейчас же не уберешь свои игрушки, мультика не будет», «Если ты будешь приносить двойки, на велосипед можешь не рассчитывать»".

"Нам кажется, что подобные «аргументы» вполне логичны и весьма оправданны. Действительно, выслушав такую тираду, ребенок испытывает страх и становится более послушным. Но что мы таким образом говорим своему ребенку? Мы говорим ему буквально следующее: «Твое счастье тебе не принадлежит. Оно может ускользнуть от тебя в любой момент, как только мне этого захочется. Твоим счастьем распоряжаюсь я, а не ты». Конечно, в этом есть доля правды, и, конечно, ребенок понимает, что против лома нет приема. Но действительно ли мы хотим, чтобы наш ребенок вырос человеком, который не надеется на счастье? Человеком, который, даже если и получает то, о чем мечтает, не чувствует себя счастливым?"

А почему он не будет надеяться на счастье? Надежда есть, путь указан — вперед! И почему он не будет чувствовать себя счастливым, когда достигнет желанного результата? Эта несуразность объясняется тем, что Курпатов просто хочет вырвать у нас из рук последнее самое безобидное средство воспитания. Вместо этого он предлагает униженно уговаривать своего ребенка, заискивая перед ним:

"Если вы говорите ребенку: «Давай будем молодцами, сделаем вот это и вот это, а потом, с чувством исполненного долга, пойдем и купим тебе мороженое», вы создаете в его голове цель, перспективу, и он движется в сторону позитива. Только надо обязательно договориться, чтобы ребенок чувствовал, что это не ваше, а ваше совместное решение. Если же после этого он начинает возмущаться и требовать немедля «продолжения банкета», вы всегда можете ему сказать: «Дружище, конечно, будет мороженое! Не вопрос! Но мы же еще не доделали то-то и то-то… Надо доделать. Мы так решили, и это будет правильно. Совсем чуть-чуть осталось, а потом мороженое!»"

Это не работает, я проверяла. Ребенок начинает манипулировать, он чувствует, что он почти такой же главный, как и родители, и это логично – раз я вынуждена уговаривать его послушаться, значит, он может и не согласиться. Предлагаемое Курпатовым — это партнерские отношения, которые неестественны между родителями и детьми.

"Мы должны так взаимодействовать с ребенком, чтобы достижение счастья казалось ему возможным. Это придаст ему уверенности, сил и будет хорошим мотивирующим фактором. Счастье в принципе не должно быть средством шантажа, хотя вполне может рассматриваться как заслуженное поощрение. Никогда не выдавайте ребенку счастье «с барского плеча», это унизительно. Таким образом, вы лишаете свой дар ценности, и все становится бессмысленно. Никогда не играйтесь в «дам — не дам», не держите ребенка на крючке неопределенности. Запугивать ребенка возможностью быть несчастным — это самое жестокое, что только можно себе представить: вы и возможность счастья делаете призрачной, и страх — привычным".

Помимо уже разобранных ложных тезисов здесь идет еще и подмена понятий. Курпатов говорит здесь не о счастье, а всего лишь об удовольствии. Счастье – это совсем другое, это не чувственное понятие, а духовное.

"Как ты узнаешь, что лужа — это лужа, что книжка рвется, а дверца, действительно, закрывает шкафчик, если не изучишь этот вопрос на собственном опыте?

Я прекрасно помню (лет мне было, наверное, шесть или семь), что первая моя попытка использовать настоящий утюг по назначению сопровождалась четкой инструкцией со стороны моей мамы — что делать, как делать и так далее. И мне было однозначно сказано, что утюг может сжечь то, что я глажу. И мне казалось, что я все это прекрасно понял! Однако, что к чему на самом деле, я по-настоящему осознал только в тот момент, когда увидел дымящееся темно-коричневое пятно на отцовском галстуке. А до этого, видимо, в моей детской голове просто не укладывалось, что металлический предмет, пусть даже и горячий, может вот так произвести открытое пламя.

Мы с вами уже хорошо понимаем, что теоретические знания — это вовсе не самая сильная сторона детской психики. При этом, мы сами — родители — уже давно миновали период эмпирического познания мира, и нам кажется странной такая страсть ребенка к разного рода небезопасным и накладным для семейного бюджета экспериментам.

Но она не станет его опытом, а следовательно, и его полноценным знанием о жизни, и слава богу, что ребенку все интересно делать самому.

И тут, естественно, вопрос — стоит ли прерывать всплеск интереса ребенка к тому или иному делу, если это, может быть, и не слишком уместно, и даже накладно, но не вредит его жизни? Мой ответ в данном случае однозначен — не стоит. Куда дороже сохранить в ребенке страсть к познанию, нежели, например, оставшийся в целостности и сохранности мобильный телефон".

"Если постоянно бить своего ребенка по рукам, куда бы он ни направился и за что бы ни взялся, то отбить у него эмоцию интереса проще простого. Причем даже у самого любопытного от природы ребенка!
Ребенок знает, что его познавательная активность (его интерес) родителями не одобряется или часто не одобряется. То есть, он куда-то потянется, что-то захочет сделать, а ему тут же нагоняй с нагайкой. Иными словами, то, что вызывает в нем интерес, сопряжено в его сознании с неприятным переживанием.

И интерес ребенка очень быстро превращается в страх — сворачивается в трубочку, и привет.

Часто родители этого не замечают, но они сами становятся «условным тормозом» для познавательной деятельности своего ребенка. Появляются родители (или один из них), и ребенок сразу начинает вести себя иначе, становится менее активным, а то и вовсе бездеятельным. Почему? Потому что эти родители частенько дают ему по рукам. А он не хочет, чтобы ему давали по рукам. И ему легче перестать интересоваться, нежели нарваться на истеричные родительские «разборки»: «Сколько раз тебе говорить, чтобы ты ничего этого руками не трогал! А ну положи немедленно!»"

"Проблемы, с которыми впоследствии сталкиваются родители, бесконечно прерывающие интерес ребенка, огромны. Но самых важных две.
Первая проблема: ребенок будет интересоваться исключительно тем, что находится вне дома и вне привычной для него социальной среды.
Всяческое хулиганство, сигареты, алкоголь, наркотики… Все, что находится вне родителей и того, что с ними связано, остается для ребенка весьма и весьма любопытным и увлекательным.

Вторая проблема: учеба. Львиная доля родителей убивается из-за того, что их ребенок не хочет учиться. А ему просто не любопытно, причем, совершенно. Он, может быть, и интересовался когда-то вначале, но потом столкнулся с целым рядом неприятных для себя вещей: от него требовали долго концентрировать внимание на предмете, его грузили непонятным, его наказали за неудачи. В результате естественная реакция, как говорит современная молодежь, — «забить». И пошло образование на известные всем буквы.

Ребенка можно заставить учиться, если сформировать в нем чувство страха перед провалом, если третировать его возможным позором или наказанием. Но, как показывают научные исследования, такое обучение просто не может быть эффективным. Единственное эффективное обучение — это обучение, в котором главное слово — «интересно». И интеллектуальная деятельность человека, и его творческие способности — все это живет благодаря эмоции интереса и направляется интересом".

«Какой ужас, ребенка заставляли учиться!» Ну, чем не Гиппенрейтер? Все то же самое! Любой труд, любое обучение требует терпения, и любой труд и учеба не всегда бывают в радость. Случаются дни, когда приходится себя понуждать, преодолевая свою рассеянность или усталость — так и воспитывается характер. Кстати, после таких рассуждений получается, что главное в учебе (и в любом другом процессе) — это не результат трудов, а получение удовольствия от самого процесса. Какая-то бессмыслица.

"В отношениях с собственным ребенком мы склонны игнорировать и не замечать одну из самых важных человеческих эмоций — эмоцию гнева. Тот факт, что эта эмоция очень важна, объясняется просто: гнев — защитная реакция. Покуда ребенок мал и слаб, его главной защитой являются родители, а главной эмоцией защиты, соответственно, эмоция страдания. Своим страданием — криком, плачем — ребенок сообщает нам о том, что ему плохо, и мы должны что-то предпринять, чтобы ему помочь. Однако, по мере того как малыш взрослеет, он все больше и больше переключается с защиты слезами на защиту кулаками. И это нормально".

Нападать с кулаками на своих родителей — это нормально? А вот в Библии написано, что ударить мать или отца — это тяжелейший грех, который влечет за собой страшные последствия.

"Общее правило гласит: эмоция гнева возникает у нас в момент, когда мы сталкиваемся с физическим или психологическим препятствием. Хотим что-то сделать, а там — препятствие. Ну и мы злимся, конечно, гневаемся. Среди других, частных причин гнева — оскорбление, неудачи, обман, принуждение или просто прерывание какого-то действия, которое мы делаем с радостью и интересом. Причем, надо также отметить, что это одна из самых сильных наших эмоций и она показывает, каким на самом деле потенциалом силы мы обладаем. Часто тихий-мирный, со стороны, человек способен продемонстрировать нам такую эмоцию гнева, что мало никому не покажется. И это его ресурс, причем важный. В другой ситуации он может использовать его с большой пользой".

Курпатов снова воспитывает нас в духе масонского учения, что гнев – это даже полезно. Это в масонстве нет понятия греха, есть только понятие пользы. А Святые Отцы учат, что гнев на других людей – это проявление гордыни, и со своей греховностью надо бороться.

"Мы этого совершенно не понимаем — мы воспринимаемся собственным ребенком как гигантское и непреодолимое препятствие. Это мы стоим между его «хочу» и тем, что он хочет".

"Позже, по мере того как ребенок начинает понимать, что препятствия бывают и непреодолимые, а мы — его родители — самое непреодолимое из всех, он отказывается от гнева, по крайней мере, от внешних проявлений этой эмоции, и в отношении нас включает тот самый «игнор». «Игнор» — это такой холодный, сдержанный и упакованный в мышечный корсет гнев. Причем, это гнев высшей пробы.

Разумеется, ребенок взрывается не «вдруг». В нем это напряжение копится. Сначала он переживает оттого, что его не понимают и не принимают таким, какой он есть".

"Переживает и пытается достучаться до своих витающих где-то в облаках родителей. Ребенок устраивает самые разнообразные демарши, которые родители, «по доброте душевной», почему-то принимают за попытки ребенка «привлечь к себе внимание». И вместо того чтобы разобраться, понять, что беспокоит их ребенка, почему он переживает, почему чувствует себя неприкаянным, они клеят на него какой-нибудь ярлык, а то и вовсе клеймо на нем ставят. Ребенок, в свою очередь, разумеется, чувствует еще большее пренебрежение и протестует активнее. Кстати, эти демарши могут быть самыми разными — от энуреза и мелкого домашнего воровства, заканчивая наркотиками и откровенно асоциальным поведением".

Курпатов здесь запугивает нас страшными последствиями родительской строгости. Опыт показывает, что все получается наоборот – страшные последствия ждут родителей, которые вместо воспитания своих детей занимаются попустительством.

Но на меня книга подействовала, и теперь я замечаю, что испытываю панический страх, когда что-то запрещаю ребенку. И меня каждый раз изумляет, когда в ответ на мой запрет мой ребенок меня слушается. Сама я при этом жду, что реакция будет болезненной, что я нанесу ему непоправимую психологическую травму. Я каждый раз внутренне уже согласна на какие-нибудь компенсации, и если ребенок слушается, не требуя никаких компенсаций, это каждый раз вызывает во мне подозрение, что тут что-то не так, «это слишком хорошо, чтобы быть правдой» и «может быть, он затаил обиду, но не показывает мне?»

"Причем, надо признать, что родители, действительно, занимаются хроническим обесцениванием того, что ребенок считает для себя по-настоящему важным и ценным: «Ну, что ты этой глупостью занимаешься?! Сделал бы что-нибудь серьезное!» А это — все равно что лупить по больной мозоли. Наши ценности — это то, с чем мы отождествлены. Когда кто-то не принимает наших ценностей, он таким образом заявляет нам не просто о несогласии с этими нашими ценностями, но о несогласии с нами как таковыми, в каком-то смысле отрицает нас самих".

Ну, Гиппенрейтер, все в точности! А если у него ценности – компьютерные игры, и он готов просиживать за ними сутки напролет?

"Он живой человек, он личность, и то, что он переживает, — пусть даже это гнев и агрессия, — это реальность, которую мы не имеем права игнорировать.
Никогда не провоцируйте агрессию ребенка, а если все-таки он переживает гнев, не оказывайте давления. Продемонстрируйте свое доброе отношение, открытость и готовность к диалогу. Поверьте, если ребенок видит вашу добрую волю, то его агрессия быстро пойдет на спад, и вы сможете с ним договориться. Но если он этой доброй воли в вас не обнаружит, он будет тренировать свой гнев, а это, поверьте на слово, чревато самыми неприятными последствиями".

Видите? Вся книга Курпатова – сплошное запугивание: «Не смейте воспитывать своего ребенка, это плохо кончится!»

"Ученые, занимавшиеся этим вопросом, давно заметили, что телесное наказание не приводит к снижению интенсивности «неправильного поведения». Напротив, ребенок еще больше усердствует в соответствующем — нежелательном — направлении".

Абсолютно то же самое говорит о физических наказаниях Гиппенрейтер.

"Установите со своим малышом настоящий, полноценный эмоциональный контакт, а затем помогайте ему формировать правильные эмоциональные привычки — ничего не бояться, не страдать сверх меры, не сердиться без надобности, но зато быть заинтересованным, испытывать любопытство и радость. Если вы следуете этому простому правилу, то договориться со своим ребенком на словах вам будет совсем не сложно".

Что, совсем ничего не бояться? Разговаривать на улице с незнакомыми людьми не надо бояться? Поздних прогулок не надо бояться? Дорог с интенсивным движением не надо бояться? А страдать сверх меры – это сколько? А сердиться по какой надобности все-таки разрешается?

"Так и с ребенком: он и человек уже, но и не замечать того, что он еще не человек, — это преступление. Потому как, если мы не замечаем «незрелости» нашего ребенка, его «неготовности» к жизни в нашем, взрослом, социокультурном мире, мы будем требовать от него того, на что он, просто по уровню своего развития, не способен. В результате получается, с одной стороны, насилие, а с другой стороны — фрустрация, унижение. Конечно! Ведь он не может справиться с этим заданием, а мы его перед этим заданием ставим. Некрасиво это и неправильно, унижаем, сами того не понимая".

Гиппенрейтер: «Воспитание – это насилие над ребенком».

"Ребенок, точно так же как и играющий в «жмурки» человек, погружен в бездну самых разнообразных, причем, постоянно меняющихся раздражителей. И беда ребенка в том, что он пока не способен определить, что тут важное, а что второстепенное. Не на уровне сознания определить, а просто физиологически — любой стимул будет его отвлекать от дела и требовать незамедлительной реакции.

Он не способен ни приоритеты расставить по порядку за неимением еще соответствующей внутренней иерархии ценностей, ни в будущее заглянуть, потому как это будущее в его голове — еще сущий призрак.

Итак, основная проблема, с которой вынужден жить ребенок до более чем сознательного возраста, — это его неспособность систематизировать свой собственный внутренний процесс, то, что в нем самом и с ним происходит. Когда мы требуем от него, чтобы он собрался с духом и навел в себе маломальский порядок, мы совершаем акт глумления над собственным ребенком".

Так родители для того и существуют, чтобы обучать этому ребенка, объяснять ему, что важно, а что не очень, — и этот процесс Курпатов называет глумлением?

"С равным успехом вас можно озадачить необходимостью встать на пуанты и протанцевать все «Лебединое озеро» от начала и до конца. Причем, немедля. Думаю, что, если кто-то обратится к вам с такой просьбой, он быстро будет отослан куда подальше. Но ребенок никуда нас послать не может, мы в его жизни основались достаточно плотно… А поэтому у него ужас в голове, а ужас, как известно, лучший друг хаоса".

Если уж проводить такую аналогию, то мы, родители, не требуем станцевать «Лебединое озеро» от начала и до конца, а занимаемся с детьми балетом методично день ото дня: растяжкой, силовыми упражнениями, разучиваем отдельные танцевальные па. Спортсмены говорят: «Хочешь накачать мышцы, подтянись на турнике столько, сколько сможешь, и еще 3 раза». На тренировках предлагаемая планка должна быть всегда чуть-чуть выше возможностей спортсмена, только тогда идет его развитие.

"Подкрепление должно быть четко увязано с результативностью соответствующего поведения ребенка и действовать оно должно без осечек: заслужил — получи, не заслужил — извини, в следующий раз. Когда я поступил в Нахимовское училище, мы с математикой были в сложных отношениях. Во мне жила уверенность, что она мне не нужна, поскольку я буду врачом, а не каким-нибудь штурманом или радиоэлектронщиком. Ну и кроме того, с детства слышал я, что не слишком силен в этом предмете, а потому был уверен, что не силен в нем никак. Но в училище математика была основным предметом. Более того, на каждом уроке мы писали контрольные, а потому оценки следовали одна за другой.

И вот, собственно, о подкреплениях… Увольнение на выходные получал только тот нахимовец, у которого не было за неделю ни одной двойки или не больше двух троек. Причем, тут без дискуссии: журналы в офицерскую — и списки увольняемых на доске почета. То, каким подкреплением является воскресное увольнение, объяснить сложно. Это мега-супер-невозможное положительное подкрепление! Ты неделю живешь по команде, постоянно в строю, и даже в «свободное время» ты в классе под наблюдением офицера. В результате, я настолько сдружился с математикой, что закончил училище с отличными оценками по этому предмету — и по алгебре, и по геометрии. Правда, для этого мне приходилось на протяжении нескольких месяцев вставать в пять утра, чтобы как следует дополнительно позаниматься, сидя на полу в коридоре… Но поверьте, формула подкрепления: «заслужил — получи, не заслужил — до свидания» работает!"

Конечно, это работает. Но Курпатов здесь сам себе противоречит. Он же утверждал, что "нельзя шантажировать счастьем"!

"Часто наши дети находятся в подавленном состоянии, переживают из-за своих очень серьезных детских дел, да и вообще, ребенку тяжело жить. И хотя мы этого не помним, это так. Ужасное это время — детство! Иногда, дорогие родители, нужно сделать над собой усилие и не поскупиться. Такой «большой и незаслуженный», как кажется на первый взгляд, «куш» способен на самые настоящие чудеса!"

В общем, балуйте своих детей без всякого повода, не скупитесь.

"И, наконец, несколько слов об отрицательных подкреплениях. Ругань — самое неэффективное отрицательное подкрепление. У вашего ребенка всегда есть в запасе миллион аргументов, почему вы не правы в своем праведном гневе.

Наказание может быть средством отрицательного подкрепления. Хотя, мне кажется, что страх — это не лучший инструмент воспитания. В целом, я совершенно не против наказания, но, честно сказать, просто не очень понимаю, в какой момент и зачем это делать. Если у вас возникло желание наказать ребенка, — это, на самом деле, хороший повод задуматься над тем, что не так вы делаете в его воспитании, но не более того".

С ребенка снимается всякая ответственность: "если ребенок плохо себя ведет, то это не он виноват, а родители". И по версии Курпатова родители виноваты не в том, что плохо его воспитывали и мало наказывали, а в том, что не смогли совершить невозможного — воспитать ребенка без наказаний. Вообще без наказаний. Даже без ругани. Те же установки дает нам и Гиппенрейтер.

"Лучшее отрицательное подкрепление — это игнорирование «плохого» поведения ребенка, но игнорировать это «плохое» поведение вашего ребенка нужно правильно.
На самом деле, правильных вариантов поведения в такой ситуации множество. Главное, нужно понять — что «неправильного» в этом поведении? А неправильно в данном случае вовсе не то, что ребенок разбрасывает вещи, — это, право, ерунда и дело житейское. Но вот то, что он пытается вызвать нас на бой и, чтобы выпустить энергию раздражения, устраивает конфронтацию с родителями, — это глубоко неправильно. Соответственно, мы должны игнорировать не тот факт, что ребенок разбрасывает вещи, а ту цель, с которой он это делает, его мотивацию. Нужно фрустрировать именно эту цель, этот мотив, а вовсе не конкретное действие.

Вы, например, можете совершенно спокойно сказать: «Решила разбросать вещи?» Обязательно дождитесь ответа, поскольку ребенок, вынужденный вести диалог, уже не так категорично настроен. «Да», — ответит напряженное с ног до головы дитя. «Ну, хорошо, разбросай, — вы одобряете действие, но не подкрепляете мотив. — Когда устанешь, скажи. Будем убираться».

Есть и другие варианты реагирования: например, превращение этого разбрасывания в игру — мол, а давай вместе разбрасывать!"

"Итак, ругать или не ругать? Тут, по-моему, двух мнении быть не может. Ругать не только бессмысленно, но еще и вредно, опасно, так сказать, для здоровья. Научитесь разговаривать с ребенком, научитесь договариваться. Не делайте ничего, что может заставить его замкнуться или рассматривать вас как ходячую угрозу его безопасности".

Курпатов избавил меня от страха «что люди скажут» в отношении моего ребенка, но у меня появился гораздо более противный страх, «что люди скажут» в отношении меня, если я на своего ребенка заругаюсь. "Сразу поймут, какая я никчемная мама!"

И я поймала себя на мысли, что меня уже удивляют мамы, которые на детских площадках осмеливаются «преступно» ругать и даже кричать на своих расшалившихся детей, заставляя их вести себя прилично, и ничуть при этом не тушуются. А я вот вынуждена терпеть. Смотрю на своего ребенка, внутренне закипаю и молчу. Потому что вежливо говорить в таких случаях, как я неоднократно убеждалась, совершенно бесполезно – ребенок и ухом не ведет.

Как сказать ребенку «Нет»?

"Первое правило: «Вы не можете говорить «Нет» всегда».

Прежде всего, необходимо понять: «Нет» — это особенное, исключительное слово, это как «высшая мера» в своем роде. Но если произносить его постоянно, эффект особенности и исключительности исчезает. Мамочка, которая на все кричит: «Нет!», «Нельзя!», «Перестань немедленно!», «Прекрати!», «Никогда не делай этого!» — подводит сама себя. «Нет» начинает выполнять роль прерывания действия, но уже не работает как запрет. Происходит своего рода девальвация этого слова, оно обесценивается и теряет смысл. Чем меньше вы произносите слово «Нет», тем действенней ваши запреты.

Иными словами, думайте о «нельзя» и «нет» загодя. Помните, что это слово может девальвироваться и существует определенный лимит запретов, которые ребенок способен воспринять. Если вы превышаете этот лимит, ребенок, скорее всего, пойдет ва-банк и станет нарушать все правила подряд. И еще: там, где можно разрешить, лучше разрешить.

Не пытайтесь контролировать ребенка в мелочах, иначе он перестанет реагировать на ваш контроль в вещах по-настоящему важных и приоритетных. Чем меньше «Нет», тем они более «Нет» — это нужно понять и принять. Цветик-семицветик — предмет замечательный, но лепесточков только семь, а потому желательно подойти к этому делу с умом и не расточительствовать".

"Второе правило: «Если вы сказали своему ребенку «Нет», вы уже не можете сказать ему «Да»».

По непонятным причинам мы считаем возможным разрешать запрещенное и запрещать разрешенное: сегодня можно, завтра нельзя, будешь вести себя хорошо — можно, будешь вести себя плохо — нельзя.

Бойтесь формулировки: «Нет, но при условии…»"

А как же мега-супер-невозможное положительное подкрепление, которое Курпатов рекомендовал выше? «Будешь вести себя хорошо – пойдешь в увольнение, будешь вести себя плохо – нет» Опять какие-то противоречия у Курпатова!

"Третье правило: «Если уж вы решились сказать своему ребенку «Нет», настройтесь на большую работу».

Если уж вы, подумав сто раз и отмерив, по крайней мере, семь, ввели какое-то «Нет», приготовьтесь к работе, настройтесь на нее. Вам потребуется вся сила вашего самообладания и доброго отношения к ребенку, чтобы не обидеть и не ранить его своими воспитательными маневрами".

Вот такое «страшное» и даже «опасное» это слово – «нет»!

"Мы учимся, подражая своим родителям, авторитетным сверстникам и «звездам». Причем, делаем это совершенно бездумно, инстинктивно, с равным успехом дублируя как удачные модели поведения, так и ошибки других людей. В этой связи, являемся мы для своего ребенка авторитетной фигурой или нет — это вопрос принципиальный. Поскольку если мы у него «в авторитете», то подражать он будет нам, а если у него «в авторитете» другие люди — то им. И не факт, что эти «другие люди» будут теми, которым «правильно» было бы подражать в этой жизни".

"К сожалению, родители очень часто допускают эту ошибку—им кажется, что ребенок будет их слушаться только потому, что они говорят «правильные вещи». А воспринимает ли он их как авторитетных людей — этим вопросом родители, почему-то, не задаются. Но изречение «правильных вещей» — недостаточное основание для того, чтобы быть услышанным. Чтобы тебя слышали, ты должен занимать в сознании собеседника весьма определенную позицию — быть для него авторитетом. Он должен так к тебе относиться.

Как стать авторитетным лицом в глазах собственного ребенка? — это вопрос отнюдь не праздный, и решением соответствующей задачи нужно заниматься".

Опять противоречие! В начале цитаты Курпатов сообщил всем известную мысль, что мы подражаем своим родителям совершенно бездумно, инстинктивно, а потом вдруг заявил, что не инстинктивно, а при условии, что мы завоевали у ребенка авторитет.

Интересно, а какой возраст Курпатов имеет в виду? Являемся ли мы авторитетом для 3-летнего ребенка? Безусловно! Для 6-летнего? Тоже без всяких сомнений! Для 10-летнего? Конечно! И родителей очень умиляет, когда их чадо старательно их копирует. Для подростка? Вот это уже вопрос. Но к тому времени, когда ребенок достигает подросткового возраста, который как раз и отмечается разрушением прежних авторитетов, воспитывать ребенка уже поздновато. Если и можно что-то подправить, то очень незначительно.

"Никто не должен ругать вашего ребенка, ему могут сделать замечание, что-то рекомендовать, но не ругать. Никакого агрессивного тона со стороны третьих лиц! Если же такое случается, вы отводите ребенка в сторону и хладнокровно разбираетесь с его обидчиком: «Вам может не нравиться то-то и то-то. Вы можете думать то-то и то-то. Вы даже можете сказать, что вам кажется необходимым. Но оскорблять моего ребенка я вам не позволю, извините».

Примерно в таком духе. После вы можете обсудить с ребенком сложившуюся ситуацию не вставая ни на чью сторону — в конце концов, у каждого своя правда, и это надо иметь в виду. Поэтому мы просто оцениваем ситуацию и решаем, как в подобных случаях лучше себя вести. Вот и весь «разбор полетов». Если взрослый был прав по сути, мы об этом говорим ребенку, объясняем реакцию взрослого, но не осуждаем ребенка, а просто показываем ему, что произошло на самом деле, чего, возможно, он не заметил, не понял, не сообразил. Но не страшно, все поправимо, теперь мы знаем как, и в следующий раз…"

У Гиппенрейтер это называлось я-сообщениями. И мы уже знаем, какой человек получается в результате такого воспитания.

"Желание родителей защитить своего ребенка от всего на свете, в том числе и от некоторой информации, вполне понятно. Но не обернется ли эта защита последующими проблемами?

И мы ведь не знаем, что дальше будет в этой жизни происходить с нашим ребенком, поэтому очень опасно давать однозначные оценки тому или иному социальному феномену, безоговорочно его осуждая или, напротив, приветствуя. Вы не знаете ни того, кем захочет в будущем стать ваш ребенок, ни чем будет увлекаться, ни что будет для него важно. Вы не знаете даже того, какая у него будет сексуальная ориентация или элементарные сексуальные предпочтения. Поэтому если вы начнете некую тенденциозную пропаганду по всему кругу этих этических, эстетических и социальных вопросов, то рискуете создать ситуацию, в которой ребенку, в какой-то момент его жизни, придется выбирать между вами и вашими «принципами» — с одной стороны, и его собственными ощущениями и желаниями — с другой. И тут уж я родителям не завидую…"

О чем это доктор Курпатов? О секспросвете? О толерантности к гомосексуализму?

Доктор предостерегает нас, чтобы мы в присутствии ребенка не вздумали расценивать содомию как страшный грех, и пугает тем, что, если ребеночек вырастет содомитом, он (о, ужас!) не захочет общаться с такими консервативными родителями! В общем, не учите ребенка что такое хорошо, и что такое плохо. Перефразируя Курпатова, «толерантнее, еще толерантнее!»

"Вместо заключения:

И счастлив, я думаю, тот родитель, который понимает, что он рождает ребенка без всякой «задней мысли», без всякого расчета; родитель, который не думает, что он рождает ребенка зачем-то, с какой-то целью и для какой-то надобности; родитель, который понимает, что тем самым он совершает акт абсолютно бескорыстного дарения — дает человеку жизнь и делает все от себя зависящее, чтобы он — этот человек — был счастлив, что ему эта жизнь дана".

Воинствующие безбожники будут смеяться, но задача родителей заключается в том, чтобы человечка, данного им Богом, воспитать и вернуть Богу благонадежным для Царствия Небесного.

Теперь я понимаю, что в погоне за счастьем ребенка, за обеспечением его прав, я упустила из виду такой важный аспект его развития как ОБЯЗАТЕЛЬСТВА. У ребенка должны быть не только права, но и обязанности: домашний труд, помощь по хозяйству, чтобы он хоть немножко задумался о том, откуда что берется и какой ценой.

Недавно я начала учить старшего ребенка мыть полы. Никогда не думала, что это так сложно и этому действительно нужно учиться. Мне казалось, это элементарно, чему тут учиться? А он даже тряпку выжать не может! Вот странно получается: всякой ерунде (спортивным достижениям) я радуюсь, горжусь им, а того, что он инфантилен, не подготовлен к жизни, элементарно полы не умеет мыть, не замечала. В связи с этим мне вспомнился короткий рассказик Осеевой «Сыновья». Он предназначен для детей, но, я думаю, над ним стоит задуматься в первую очередь самим родителям.

Что ж, будем учиться мыть полы так же методично и терпеливо, как мы учились читать. Уже переформатированные в современном стиле родители, может быть, скажут, что это рано – приучать к труду 6-7 летнего ребенка, но я отлично помню, что в 6 лет посуду мыла за всей семьей наравне со старшими сестрами, а в начальной школе мы с нашей «звездочкой» раз в неделю убирали весь класс: поднимали стулья на парты, подметали и мыли полы.

К сожалению, теперь школа к труду не приучает, и даже не может этого делать, если бы и хотела. Доходит до маразма. Например, знаю случай, как одна учительница оставила класс после уроков, чтобы каждый отмыл свою парту от своих же художеств. Кто-то из «продвинутых» родитеоей на нее нажаловался, и «старорежимной» учительнице сделали строгий выговор. Детей в школе теперь нельзя привлекать к труду, для этого есть технический персонал. Поэтому теперь эта ответственность целиком и полностью ложится на плечи родителей.

Современные психологи принуждают родителей приучать своих детей «брать от жизни все», «тренировать» их в получении удовольствий от жизни — постоянных непрерывных удовольствий, когда родители тебе постоянно что-то должны, а ты не должен ничего. В книгах Курпатова также как и в книгах Гиппенрейтер об обязанностях детей не говорится ни слова, только об обязанностях родителей.

Опробовав предлагаемую систему на своем ребенке, я убедилась, что при таком подходе ребенок не чувствует себя счастливым. Праздность порождает скуку. И хотя развивающих занятий у него много, это все не тот труд, который приносит внутреннее удовлетворение, как бывает, когда сделал что-то хорошее, полезное, и на душе так хорошо, радостно! Труд облагораживает не только человека, труд облагораживает человеческую жизнь. Только теперь я осознала этот парадокс: для того, чтобы ребенок чувствовал себя счастливым, ему нужны не «любящие и либеральные», а «любящие и строгие» родители.